«Я не был готов вести переговоры о продаже
по чисто патриотическим мотивам»
Владимир Матвиенко о ситуации вокруг и внутри Проминвестбанка

Проблема с ликвидностью Проминвестбанка (ПИБ) создана искусственно. Рейдерские группы провели атаку на банк в Донецке, используя SMS и другие способы оповещения среди клиетуры о якобы банкротстве банка.

Выделенный кредит Национальным банком Украины в период ажиотажа предоставлялся постепенно и не мог сразу погасить отток денег.

Введенная временная администрация Национальным банком Украины не смогла справиться с огромным платежным оборотом и сокращением коммерческими банками платежей в адрес Проминвестбанка.

На вопросы корреспондента газеты «КоммерсантЪ-Украина» Руслана Черного ответил Владимир Матвиенко.

На вопрос о национализации банка последовал ответ, что национализация не решает проблему повышения его ликвидности. Сегодня наиболее правильный путь – найти стратегического инвестора, который прежде всего мог влить деньги и обеспечить стабильность платежей.

– Разве этого не произойдет при национализации?

В.М.– Во-первых, я сомневаюсь, что в государственном бюджете найдутся деньги для этой операции.

– Вы считаете, госбюджет не найдет 200 млн. грн на приобретение акций по номиналу?

В.М. – Для этого нужно не 200 млн. грн за акции, а влить в банк пару миллиардов долларов. Дело не в уставном капитале. Нужно иметь деньги для постоянного проведения текущих платежей. Сегодня мы оплачиваем счета, но к нам доходят не все платежи, а в три раза меньше. Ведь сейчас не один ПИБ находится в тяжелом состоянии. В такой ситуации – порядка 60 банков Украины, которые имеют плохую ликвидность из-за мирового кризиса. В бюджете нет такого количества денег, чтобы выйти из этой ситуации.

Хотя западные правительства нашли такие деньги: Конгресс США выделил банкам 700 млрд. дол. США, Германия – 600 млрд. дол. США, аналогично Россия и другие страны.

Перед бюджетом стоит вопрос финансирования выборов, выплат пенсий и других социальных обязательств.

– Почему ПИБ оказался в такой ситуации?

В.М.– Это связано с рейдерскими атаками. На это новое банковское явление нашей страны не обращают внимание. Когда банк прекрасно работал, были люди, которые хотели его приобрести. Если бы они действовали цивилизованным способом, то мы, возможно, рассмотрели в чьи руки попадет банк. Я против продажи Украины в чужие руки.

– Вы знаете, сколько акций они скупили?

В.М.– Одни из них купили 2%, другие еще 2%. Я думаю, что там всего скуплено 4-5%. Для нас это было несущественно, пока мы не пытались повысить капитализацию по требованиям Нацбанка. Потом сразу поднялась волна. Но если у кого-то из акционеров действительно были вопросы, то они должны были их правильно поставить. Рейдеры взбудоражили народ, и люди стали рассылать письма, подавать в суды. Но это было полбеды. Потом стали рассылать SMS, вешать наклейки на банкоматы, что они не работают, тогда как там было полно денег, разбрасывали листовки, ходили на заводы, шахты. Дело в том, что за этим стояли определенные группы, в том числе, из госструктур.

– Какие группы? Вы можете их назвать? Был ли среди них «Приват»?

В.М.– В таких рейдерских операциях, как правило, участвуют посредники. Это фирмы-однодневки. Они якобы выступают управленцами частных зарубежных фондов, которые готовы купить банк при подписании определенных документов. Это все делалось нецивилизованно.

Сейчас отслеживается группа конкурентов.

– Скажите, кого вы подозреваете?

В.М.– У СБУ и Генеральной прокуратуры есть эти данные и картина об организаторах. Подозревать – дело тех органов, которые должны этим заниматься. Но это люди, которые заинтересованы в захвате клиентуры банка.

Относительно целевого использования денег может подтвердить аудит.

– Какая ситуация с кредитным портфелем банка? Какая доля проблемной и сомнительной задолженности в портфеле?

В.М.– 1,5%. Предприятия, шахты всегда вовремя погашали кредиты.

– Почему же тогда временный администратор банка обратился к премьер-министру за помощью поспособствовать возврату долгов госпредприятиями?

В.М.– Он попросил предприятия рассмотреть вопрос досрочного погашения. У нас есть шесть предприятий, которые могли бы одномоментно погасить 2,3 млрд. грн.

– У них есть такие свободные деньги?

В.М.– Деньги у них есть, но тут могло бы помочь правительство. С такими деньгами мы могли бы закрыть проблемы. Хотя у нас есть погашения и со стороны «Нафтогаза», транспортных предприятий. У нас хороший кредитный портфель, высокая рентабельность работы, и до совершения рейдерских атак мы имели чистую прибыль 510 млн. грн. Кредитный портфель у нас состоит не из десятков сотен тысяч частных лиц, а из стратегических предприятий машиностроения, прогрессивных проектов создания новых предприятий или их реконструкции. Там высокий уровень технологий, менеджмента. У нас практически не было сбоев в отношении обслуживания этих предприятий и погашения ими кредитов.

– Сколько у вашей семьи сейчас находится акций, которые вы продаете?

В.М.– Мы же говорим не о продаже акций, а об инвесторе, который смог бы влить в банк деньги для осуществления платежей.

– Когда вы начали вести переговоры о продаже?

В.М.– С начала октября.

– Но к вам же приходили предложения еще год назад?

В.М.– Были предложения в I квартале этого года, но напрямую на меня никто не выходил. Я не был готов вести переговоры по чисто патриотическим мотивам. Когда я посмотрел, что в стране уже 50% чужого, иностранного капитала, мне жалко было продавать банк. Надо было подтянуть капитализацию, а в это время кто-то очень сильно спешил и нанес удар.

– Кто помимо тех лиц, которых мы называли в своих статьях, еще ведет переговоры?

В.М.– Я не хотел бы называть имен. Проминвестбанк – очень большой банк, и его может «обнять» только большой инвестор.

– Когда закончатся переговоры?

В.М.– В очень короткие сроки. Смею вас заверить, что наши поиски инвестора закончатся положительным результатом.

По материалам газеты «Коммерсант-Украина»,
№ 186 от 17.10.2008