 – Владимир Павлович, что сегодня требуется от управляющего крупным банком?
– Огромные знания и колоссальная работоспособность. Работать приходится в поте лица. В сознании же большинства сложился голливудский стереотип восприятия банкира как респектабельного человека в элегантном костюме, вальяжно покуривающего сигару в просторном кабинете. В действительности банковское дело – это труд, который по затраченным усилиям можно сравнить с трудом шахтера, по уровню компетентности – аналитическим мышлением ученого, по выносливости – с нагрузками спортсмена, а по степени риска – с работой сапера.
– В 50-е годы мальчишки мечтали стать летчиками, моряками, геологами. Вы же принимаете решение поступить на факультет «Финансы и кредит». О чём Вы мечтали в те годы?
– Вы затронули интересную для меня тему. Я учился в сельской школе, но мне повезло с преподавателями математики, языка – я прекрасно овладел этими предметами. В те годы мечтал стать врачом и по окончании 9 классов был приглашен в медицинскую академию. Но не прошел по политическим причинам. Когда стало ясно, что медицина мне не светит, уже не смотрел ни на что больше: твердо решил получить образование. Нашел в справочнике для поступающих Киевский финансово-экономический институт с четырёхлетним обучением. Успешно сдал экзамены и получил хороший проходной балл.
Однажды по дороге из дома моим попутчиком в поезде оказался «жвавий» дедуля с седой бородкой, неутомимо расспрашивающий пассажиров, кто куда едет. «А ти, синку, куди їдеш?» – дошла очередь до меня. Я говорю: «До Києва». «А що ти будеш там робити?» – не отстает мой попутчик. «Навчатися у Фінансово-економічному інституті», – отвечаю я. «А ти що, синку, калічка?» – возражает мой попутчик. От такого поворота я опешил. «Чому калічка, я здоровий хлопець!» – отвечаю ему. «Ну, то для чого тобі ті фінанси, – объясняет дедуля свое видение жизни. – Здорові хлопці йдуть в офіцери, інженери...»
И это так меня обескуражило, что еще долго не покидала идея вернуться к медицине. Представьте себе студента Финансово-экономического института в бывшей библиотеке КПСС, сидящего часами над книгами по биологии, физиологии человека, акушерскому делу – я все хотел стать фельдшером-акушером. Думаю, я был бы хорошим врачом, потому что главное – у меня есть желание помогать людям. Однако потом, чувствуя, что не успеваю, раз и навсегда выбросил медицину из головы и стал заниматься только финансами. Перегрузка была колоссальной, но я занимался хорошо, получал стипендию. На практику поехал в Донбасс, там и остался работать. У меня получалось. Я быстро рос от одной должности к другой. Потом 7 лет работал в Днепропетровске. В апреле исполнится 20 лет, как переехал в Киев. Три года проработал заместителем управляющего и 17 лет возглавляю банк. За это время окончил аспирантуру, достиг ученого звания профессора.
– А чем объяснить феномен Вашей карьеры?
– От меня требовались огромные усилия. Я не могу себе представить, как можно работать без высокой цели. Если я овладевал участком вверенной мне работы, то через 3–4 года мне давали более ответственный. Или Бог этим управлял, или помогала существовавшая в то время политика работы с кадрами. Я не карьерист – повышения мне всегда предлагали. И на определенном этапе понял, как необходимы обширные знания. Стратегия деятельности каждого человека должна быть подкреплена знаниями. В управлении экономикой государства необходимо знать свой предмет так же, как врач знает скелет человека. Ну а в нашем государстве необходимо повышать экономическую культуру всего населения. Я бы назвал это общегосударственной ликвидацией экономической безграмотности – ликэкбезом. В Украине нет экономической и финансовой стратегии применительно к сегодняшней ситуации. И Проминвестбанк работает в таком окружении, которое можно сравнить разве что с минным полем. Нужно принимать решения, куда пойти, как обойти зоны риска.
– Для того, чтобы финансовая система работала в едином цикле, необходим высокий потенциал экономических, политических и творческих усилий. А внутри Проминвестбанка происходили принципиальные изменения?
– Когда нашему банку пришлось перестраивать свою работу на новые рельсы, мы полностью компьютеризировали обслуживание клиентов. Это было непросто. Но во всем остальном наши люди были достаточно подготовлены. Много значит, кто именно управляет финансовой системой – чиновник из правительства или экономист-профессионал, избираемый дирекцией. А не будет он управлять эффективно – его тут же переизберут.
С нашей деятельностью связано 20% населения Украины. Мы охватываем такие направления, как самолето-, танко- и кораблестроение, металлургию – хлеб Донбасса, тяжелую промышленность и прочие стратегические отрасли национальной экономики.
Созданный несколько лет тому назад украинско-российский «Кредитимпэкс Банк» с участием капитала Проминвестбанка Украины выполняет важную роль финансово-кредитного обеспечения товарных потоков между Украиной, Россией и Белоруссией (80% всех платежей между тремя странами). Его денежные обороты неуклонно растут. Этот банк не прекращал работу даже во время кризиса в России, поскольку своевременно принял необходимые меры, отозвав свободные средства. Мы продолжаем усиливать его финансовые ресурсы в интересах обеспечения платежей по поставляемой продукции. Я прекрасно понимал, что рассеивание банковского капитала по мелким банкам, повлекшее постепенное банкротство банковской системы, приведет к развалу нашей промышленности. Поэтому своей задачей я видел создание структуры, которая могла бы пропустить через себя большие объемы денежных средств.
Мы хорошо понимали, что экономические отношения между Украиной и Россией (уже к началу 90-х годов) требовали масштабного банковского обслуживания. И мы создали международный банковский Консорциум, благодаря чему Украина получила возможность производить свои танки. Ведь все комплектующие к ним поставлялись из России. Естественно, развитие такой стратегической отрасли сразу же натолкнулось на сильное политическое противостояние с российской стороны. Но мы использовали тезис «Русские рабочие тоже хотят кушать» и обеспечили их заказами. За эти годы Украина сделала огромный скачок в своем техническом развитии. В рамках консорциума реализованы и другие масштабные проекты, направленные на развитие украинской промышленности.
Мы готовим специалистов для банков в трех вузах. Они учатся за наш счет. Это огромные средства. Но мне не нужны выученные за государственный счет голодные студенты, поэтому я вкладываю деньги в образование, чтобы создать золотой фонд завтрашнего дня. Сегодня во главу угла необходимо ставить вопрос развития молодежи.
– Как складываются взаимоотношения с Национальным банком Украины?
– На мою долю выпало быть его первым председателем. Меня избрали почти единогласно на сессии Верховного Совета. Был июнь неспокойного 1991 г., и я подвергал себя большой опасности. Еще существовал Госбанк СССР, оставалось не более двух месяцев до ГКЧП. Я не мог приступить к своим обязанностям, поскольку Москва не утверждала решение украинских депутатов.
Если бы ГКЧП одержало верх, я бы уже никогда не смог давать интервью. Их пугало одно название – Национальный банк Украины. Как-то во время перерыва Правления Госбанка СССР один чиновник влетел в кабинет: «Включите радио, послушайте, Владимир Матвиенко разваливает Союз! Он уже объявил о введении национальной валюты на территории Украины со всеми вытекающими отсюда последствиями!» Только теперь я пониманию, как рисковал в те дни – мои действия на несколько шагов опережали политические события.
Мы принимали все необходимые меры, чтобы не допустить задержки по бюджетным выплатам, в том числе пенсий и стипендий, даже на неделю – такого безобразия, как сегодня, не было. Уже 10 января 1992 г. купоны функционировали. И Украина выиграла: от начального соотношения 1:1 купон сразу же вырос по отношению к рублю более чем в два раза. США тоже переживали купоны. Но этот период у них длился 2 года. Ошибкой нашего правительства было то, что купонизацию слишком растянули. А у Нацбанка тогда не было материально-технической базы. Наши же депутаты считали, что они создали Новую Украину одним своим решением. По их представлениям, такой инструмент, как Нацбанк, должен был за одну ночь все «родить» и, как в сказке, подать на скатерти-самобранке. Пожалуйста, вот вам гривна! Эта политическая спешка приводила к большим потерям. Необходимо было сначала решить юридические вопросы и объявить Украину соправопреемницей бывшего СССР с причитающейся ей долей золота. Но даже такой момент, как участие Украины во Внешэкономбанке, был проигнорирован нашим правительством по политическим причинам. Доля Украины составляла 1 млрд дол., однако на волне национального подъема чиновники побоялись устанавливать экономические связи с Россией на государственном уровне и решили отказаться от акционирования Внешэкономбанка. А нужно было идти туда обслуживать денежный оборот, контролировать внешние валютные потоки и оставаться акционерами. Я бы с удовольствием стал акционером американского СИТИ-банка и, отбросив политические мотивы, зарабатывал бы вместе с ними. Но в те дни у власти находились политики, которые, по сути, экономики не знали. И работа Нацбанка существенно тормозилась со стороны правительства.
Сейчас мы вплотную подходим к проблемам управления денежными потоками. Однако Нацбанк, никогда не имевший в нашей стране самостоятельности, в некоторых своих действиях проявляет неоправданную самостоятельность. Это происходит потому, что ни Верховный Совет, ни Нацбанк, ни кто-то другой не выработали той финансовой политики, которая бы соответствовала сегодняшнему моменту экономического развития Украины. С другой стороны, известно, что не овладев понятием стойкости денег, не умея управлять их стоимостью, нечего и говорить об экономике. Мы фиксируем некоторую стабилизацию денег в 1996 г., однако при этом не следует забывать, что уровень производства тогда неуклонно падал. И даже те скромные ресурсы, которые имел Нацбанк, пошли не на развитие, а на покрытие бюджетного дефицита. За эти годы Украина могла развернуть производство самолетов, танков и кораблей, которые уже сегодня давали бы весомую прибыль в национальный бюджет. Сейчас необходимо поддержать инвестиционные отрасли, и они дадут мощный денежный оборот. Можно сегодня ходить голодным, зная, что завтра ситуация изменится к лучшему. Но для этого надо сформировать грамотную монетарную политику. А у нас по-дикарски отпустили цены и по-дикарски же отпустили управление. Система «Дикого Запада» предусматривает довольно строгие правила «игры». Да, на Западе играют на биржах и там бывают сенсационные переполохи. Но колебания находятся в рамках 0,1 до 0,9 пунктов. И не дай Бог, игра превысит установленные пределы – за работу примется ФБР. А на нашей бирже торгуются два покупателя валюты и один продавец – и цена моментально подскакивает. У нас нет и сырьевого рынка как такового, нет справедливой приватизации. И все потому, что использовали не свои, а заимствованные знания.
Ошибкой было устранение производственных коллективов от собственности на предприятия. Это препятствовало развитию вторичного рынка ценных бумаг. Мы проскочили период накопления начального капитала широкими слоями населения. Появился класс собственников-ворюг. Народ ничего не имеет, трудовые коллективы выброшены на улицу, а дельцы перепродают заводы. Главной причиной этой разрухи я считаю деятельность Фонда Госимущества. Даже Кабмин таких глупостей не натворил бы. Это был трюк, чтобы все разграбить. В довершение Фонд Госимущества отстранил банки от прямого действия залога. А ведь это фундаментальный принцип кредитования. Такая практика сушествовала еще со времен царской России.
Я призываю идти к стабилизации по классическому пути – брать не ценой, не величиной налога, а наращивать объемы производства, увеличивая объемы продукции, что обязательно приведет к увеличению доходов.
Приведу конкретный пример: за 7 лет на покрытие дефицита бюджета потрачено 20 млрд дол. Если бы эти деньги пошли на развитие промышленности, сельского хозяйства, то уже сегодня Украина выглядела бы намного лучше многих европейских стран, прежде входивших в СЭВ, а теперь строящих национальную экономику именно на таком принципе. Но мы эти деньги «просвистели». И все равно пенсионеры и дети – голодные, учителя и врачи не получают зарплату.
Народ не доверяет государству. Лично я потерял банковский вклад в размере 5 тыс. рублей. Почему бы государству не компенсировать свои долги путем распределения государственной собственности или списывания задолженности населения за коммунальные услуги? С другой стороны, население не может поддерживать свою промышленность из-за низкой покупательной способности.
– Как сказалось на Вашей работе недавнее финансовое потрясение?
– Безусловно, это экономический спад для всей Украины, но его последствия в наименьшей степени коснулись Проминвестбанка. Самое страшное сегодня – это паника, отток денег. Этого допустить нельзя. Общие усилия должны быть направлены на стабилизацию гривны. Это во-первых.
Во-вторых, чтобы банк существовал, надо иметь определенный финансовый резерв. У нас наибольшая величина уставного фонда. Мы выплачиваем населению большую процентную ставку, нежели другие, и умышленно идем на снижение прибыли, что обеспечивает стабильность источникам наших средств.
В-третьих, мы не оставались в стороне от проблем других банков. Чтобы стабилизировать положение, я поставил вопрос перед Нацбанком о немедленной помощи банку «Украина». И были приняты конструктивные своевременные меры по его спасению. Очевидно, что банковская система взаимозависима и уязвима. В период кризиса мы стабильно проводили денежные платежи во всех направлениях. Но из других банков средства к нам поступали нерегулярно. Ведь в такие дни все становится с ног на голову: многие мелкие банки играют и выигрывают на стабильности Проминвестбанка, а мы терпим убытки. При таком положении необходимо повышать финансовую мощь банков, они должны либо объединиться, либо исчезнуть.
Еще одно условие – единая для всего Проминвестбанка расчетная палата, единый расчетный счет, через который централизованно проходят все наши платежи. У нас большая степень концентрации ресурсов, четкий контроль и регулирование поступлений и платежей.
Почему наш банк работает без посредников? Потому что у нас простая система управления и мы работаем открыто. Необходимо стремиться к такой системе, при которой счета и движение денег остаются прозрачными. А к этому можно прийти только через законодательную базу.
– На чем строится дисциплина в банке?
– Пока мы имеем дикую экономику с криминальным лицом, мы работаем по принципу диктатуры демократии. Вся эта демократия хороша до тех пор, пока она эффективна. Если нет, то я, как председатель Правления, сам принимаю решения. Но о диктатуре профессионалов сегодня мечтают все.
Человек – такое существо, которое всегда норовит увильнуть от своих обязанностей. Принцип «За высокую плату хорошо работают» справедлив в небольших пределах. Народ уже выработал сермяжную философию, согласно которой на работе он должен себя беречь. А дальше – плати человеку хоть миллион, но если он не понял, что должен работать с высокой ответственностью, ничего не изменится. В нашем банке банкиры получают зарплату на уровне других служащих в Украине. А дисциплина начинается с требований к самому себе. Самодисциплина должна быть осознанной, перерасти в увлечение своим делом. Общество должно быть образованным, начитанным. У меня раньше полуночи никогда не получается лечь спать. Вечером я пишу столько черновиков с заданиями своим подчиненным на следующий день, что едва успеваю их раздать к полудню. Наполеон спал 4 часа в сутки, а законы, которые он принес в Европу, работают и сегодня. Каким трудом он достигал своей цели? Его законы занимали несколько страниц школьной тетради, а законы нашего Верховного Совета – десятки газетных полос. Но кто их читает? Тем более исполняет? Когда человек мыслит ясно, он выражает свои мысли просто и кратко. Когда много работает – и выглядит моложе. Поэтому я работаю даже во время отдыха. У меня есть участок в 4–5 соток. Я вырастил в прошлом году 131 тыкву.
– А Вы смогли их продать?
– Этой зимой я каждый день ем кашу из выращенных мною тыкв. Я и для Вас привезу.
– Вам часто приходилось оказываться в оппозиции?
– Я никогда не был в оппозиции к власти. Я часто объясняю властям, что я могу делать и чего не могу. Иногда власти этого просто не понимают. У нас сменилось 9 правительств, но я никогда не был в оппозиции. Хотя часто отстаиваю интересы наших вкладчиков, акционеров, клиентов перед Президентом, Премьером, на заседаниях Кабмина. Я использую любую трибуну, чтобы усовершенствовать экономический механизм в нашей стране. С этой целью несколько лет тому назад мы создали Партию национально-экономического развития Украины с политической ориентацией на правый центр. И это открыло новые возможности для общегосударственного обсуждения проблем в стратегических секторах нашей экономики.
– В чем политическая инновация этой партии?
– Все политические партии преследуют главную цель – независимая, экономически развитая Украина. К этому стремимся и мы. Но в отличие от других партий, мы как профессиональные экономисты ясно видим, что Украина не исчерпала себя, но идет не совсем верным путем, ориентируясь прежде всего на западный капитал. Я не против контактов с западом. Но ПНЭРУ взялась за восстановление украинской экономики собственными силами, полагаясь на наших людей. Если бы мы понимали это раньше, то получили бы и от Запада больше помощи. Мы не ставили целью бороться за места в правительстве. Однако нас народ искренне поддерживал. Многие политики позавидовали бы тому, с каким энтузиазмом люди воспринимали наши идеи. Мы стремились убедить народ, что только собственными силами можно построить свое счастье на своей земле.
– Вам как деловому человеку приходилось определять для себя приоритеты экономической, политической и творческой работы?
– Когда я встречался с нашей Роксоланой, она спросила: «Звідки Ви знали, що в мене карі очі?» Но я писал о Роксолане задолго до создания фильма и потому оказался в щекотливой ситуации, лучшим выходом из которой мог быть только комплимент: «Я втілював у поетичній формі історичний образ за власною уявою, і вважаю, що Ольга Сумська його майстерно відтворила».
Вышел в свет поэтический сборник «Люблю я свою Україну». Записан песенный диск с таким же названием. Звезды оперы и эстрады охотно используют мои песни в своем репертуаре. Но писать по заказу не умею. Однако случалось, что поэтическое творчество помогало и в деловых отношениях. Работал я с президентом одной английской фирмы Джоном Тревером над созданием денежных купюр. В вестибюле парижского отеля мистер Тревер требовал увеличения суммы контракта. Я стоял на своем и так погорячился, что едва не разбил гостиничный стул у его ног. Ошеломленный, он удалился, а позже сообщил, что готов сохранить стоимость контракта на прежнем уровне.
Впоследствии мы подружились, он приехал со своей семьей в Киев. Мы были за городом, когда за чашкой кофе он рассказал эту историю своей красавице жене. Та изменилась в лице, от чего стала еще краше, но смотрела на меня, как на хулигана. Я же был и восхищен и раздосадован одновременно. Схватил со стола салфетку и сходу записал несколько поэтических строф, прочитал ей вслух и заслужил прощение. Так родилась «Севилья». Народный артист Фемий Мустафаев сделал из этого песню, которая впоследствии получила приз на конкурсе «Шлягер-98». Конечно же я посвятил романтические стихи и своей жене – она всегда вдохновляет меня на творчество. А большая часть моей поэзии посвящена патриотической тематике. В творчестве, финансовой стратегии и политических убеждениях, преданности идеалам независимого национального развития Украины, пожалуй, и состоит главный приоритет всей моей жизни.
Далі буде
|
